«Сколько ни закачивай бетон – не поможет»: что решит судьбу Мергасовского дома

Судьба Мергасовского дома в Казани до сих пор не решена: инженерные обследования продолжаются, а эксперты расходятся во мнениях, как спасти памятник конструктивизма. Возможно ли реконструировать здание или придется воссоздавать его с нуля. Подробнее – в материале «Татар-информа».

Автор: Александра Давыдова

Судьба Мергасовского дома в Казани до сих пор не решена: инженерные обследования продолжаются, а эксперты расходятся во мнениях, как спасти памятник конструктивизма.

Возможно ли реконструировать здание или придется воссоздавать его с нуля. Подробнее – в материале «Татар-информа».

Мергасовский дом был построен в 1928 году по проекту архитекторов Петра Сперанского и Сергея Глаголева

Фото: предоставлено Сергеем Саначиным

Одна из первых казанских многоэтажек

Мергасовский дом – один из немногих сохранившихся в Казани образцов авангардной архитектуры периода конструктивизма и важный памятник эпохи раннего СССР. Он был построен в 1928 году по проекту архитекторов Петра Сперанского и Сергея Глаголева (в ряде источников также упоминается Дмитрий Федоров, – прим. Т-и) и стал первым крупным многоэтажным жилым домом советской Казани.

Расположенный на пересечении улиц Дзержинского и Кави Наджми, дом стал заметным сдвигом в самой логике городской застройки. Это один из редких примеров конструктивизма в жилой архитектуре города, где наряду с новыми формами еще угадывались отголоски классической традиции. В строительстве использовались передовые для своего времени материалы, в том числе плиты из камышита – прессованного камыша, который тогда воспринимался как технологическое новшество.

С 1938 по 1941 год в доме проживал писатель Абдулла Алиш

Фото: © «Татар-информ»

В 1930–1952 годах дом приобрел и культурное измерение: здесь жил писатель Кави Наджми, в чьей квартире бывали Хасан Туфан, Хади Такташ, Джаудат Файзи, Салих Сайдашев и Муса Джалиль.

Позднее, с 1938 по 1941 год, в доме проживал и писатель Абдулла Алиш. Так обычное жилое пространство постепенно оказалось вплетено в литературную и культурную историю города.

Дом стал символом перехода Казани к новой архитектуре. С него в городе началось строительство многоэтажного жилья, и при этом он остался одним из немногих примеров конструктивизма, который так и не стал массовым.

«Архитектурный облик фасадов, безусловно, можно отнести к предмету охраны: вертикальное членение ризалитами с остеклением и щипцовыми завершениями; открытые и остекленные балконы с металлическими ограждениями; профилированные междуэтажные, подоконные и венчающие карнизы. Сохранение всех этих элементов – безусловный императив при любых видах работ», – рассказал «Татар-информу» глава Комитета РТ по охране объектов культурного наследия Иван Гущин.

В 2002 году здание признали аварийным, но ни расселение, ни ремонт так и не начались

Фото: © Владимир Васильев / «Татар-информ»

Хронология судьбы Мергасовского дома

К концу XX века стало ясно, что здание постепенно разрушается. Первый тревожный сигнал появился в 1981 году: обрушилась часть здания, и часть жильцов пришлось эвакуировать. Несмотря на это, дом продолжал оставаться жилым и постепенно ветшал.

В 2002 году здание признали аварийным, но ни расселение, ни ремонт так и не начались. К середине 2010-х ситуация обострилась: собственникам начали поступать иски о выселении, им предлагали переезд в новые районы, в том числе в «Салават Купере» и дома на улице Гафури. Часть жильцов при этом отказалась покидать историческое здание, что привело к затяжным судебным спорам и замедлило расселение.

В 2019 году начался основной этап расселения. После отъезда последних жильцов здание фактически опустело и быстро стало привлекать мародеров, блогеров и случайных посетителей. Фиксировались случаи вандализма и порчи имущества, из-за чего пришлось срочно усиливать меры безопасности. В доме произошел пожар – на одном из этажей загорелся мусор, возгорание оперативно ликвидировали сотрудники МЧС.

После этого доступ к зданию ограничили жестче: по решению городских властей его временно взяли под охрану сотрудники ЧОП, а дверные и оконные проемы заварили, чтобы исключить проникновение посторонних.

В последующие годы судьба здания оставалась неопределенной, но вопрос его будущего периодически возвращался в повестку. Специалисты регулярно проверяли его состояние. С этого момента главной задачей стало уже не сохранение дома как жилья, а предотвращение дальнейшего разрушения конструкции.

В апреле 2025 года на территории рядом с Мергасовским домом произошел прорыв системы горячего водоснабжения

Фото: © Михаил Захаров / «Татар-информ»

Карстовый провал и подтопление после прорыва трубы

В марте прошлого года градозащитники вновь забили тревогу по поводу Мергасовского дома. Хотя здание простояло заброшенным шесть лет без каких-либо противоаварийных работ, именно тогда в медиапространстве случился очередной информационный всплеск. Об угрозе обрушения объекта из-за карстового провала, вызвавшего трещину фасада, сообщила градозащитница и социолог, учредитель Института городских исследований «Тамга» Марья Леонтьева.

Позже помощник Раиса Татарстана Олеся Балтусова в своем телеграм-канале обнародовала официальный ответ мэрии Казани. В исполкоме подтвердили появление котлована глубиной около двух метров и площадью 12–15 кв. м. Его объяснили прорывом старой водопроводной трубы у соседнего расселенного дома – он тоже является объектом культурного наследия и не реставрируется.

Затем выступил глава республиканского Комитета по охране ОКН. Иван Гущин опроверг угрозу обрушения, но сообщил о создании специальной рабочей группы. По его словам, специалисты получили допуск к обследованию, должны были пробурить скважины глубиной до 100 метров и установить на трещины маячки, чтобы отслеживать малейшие подвижки конструкций.

В апреле 2025 года на территории рядом с Мергасовским домом произошел прорыв системы горячего водоснабжения. По данным специалистов, инцидент был связан с изношенностью коммуникаций и подвижками грунта. В Комитете по охране объектов культурного наследия при этом заявили, что само здание напрямую не пострадало, однако ситуация потребовала дополнительного контроля и продолжения инженерно-геологических исследований участка.